Почему так мало скейтеров-геев?

tumblr_mdjrwnNl6t1qb0ny9o1_1280

Быть геем в России сегодня – значит, быть вне закона. Когда на улицах Нью-Йорка American Airlines рекламируют себя, поддерживая сексуальные меньшинства, в России в центральных городах геев избивают и высмеивают. Никто никогда не хотел бы поехать в Нью-Йорк, правда? Туда, где столько пропаганды гомосексуализма на улицах. CR3AMи The Fifties нашли и перевели материал о том, как живется скейтерам-геям за пределами нашей страны. О наших скейтерах-геях говорить не приходится. Может быть, вы нам расскажете?

Реклама American Airlines в Нью-Йорке: «Сюда к его и его пляжным полотенцам»

«Сюда к его и его пляжным полотенцам»

Почему так мало скейтеров-геев? HUCK связались с Тимом Вон Верном, чья карьера оборвалась под завесой «дебатов», чтобы выяснить, отходит ли скейтбординг от сокрытия сексуальной ориентации человека и позволяет ли он большему количеству про-скейтеров быть открытыми и гордиться собой.

«Интервью было готово, мы сделали кучу снимков для него, но ребята, которые были менеджерами в Birdhouse, удержали материал от публикации. Они прочитали статью и сказали – нет, это точно не будет опубликовано. Когда они закрывали наш материал, они дали такой комментарий: «У нас нет абсолютно никаких проблем с тем, что ты гей – все дело в том, как на это посмотрят в Средней Америке. Нам очень неудобно, но мы просто не можем этого сделать».

Тим Вон Верн

Тим Вон Верн

Я сижу в пабе в Клеркенвелл, Лондон, и разговариваю с Тимом Вон Верне о его предыдущей жизни в качестве открытого спонсируемого скейтера-гея. Тим – тот человек, чье имя постоянно всплывает во всех разговорах о геях в скейтбординге – не важно, смотрите ли вы комментарии в журнале или на YouTube, или беседуете с самыми громкими именами в скейт-индустрии.

Родом из Майами, Тим катался за Birdhouse Skateboards в конце 90-х, но его карьера была прервана в 98-м году, когда его спонсор увидел интервью в журнале Skateboarder, где Тим открыто говорил о своей ориентации.

Логотип Birdhouse

Логотип Birdhouse

Была одна из тех солнечных суббот в Лондоне, и Тим – в настоящее время ученый, живет со своим мужем уже десять лет – был расслаблен и много шутил; он был веселым, но, в то же время, задумчивым. Он рассказывал о своих днях на спонсорстве с такой нежностью, с которой люди обычно вспоминают старых друзей, и с оттенком печали, когда в отношениях в один момент что-то пошло не так. «Я прекрасно понял причины, по которым не пропустили статью, но все-таки это стало поворотным моментом в моих отношениях с Birdhouse – и возможно, со скейтбордингом в целом. Это было как раз после того, как я сломал лодыжку, поэтому мне пришлось взять перерыв на несколько дней, но инцидент определенно сократил то количество времени, что я стал проводить, катаясь. Стало довольно очевидным, что, если они не захотят напечатать статью, а я захочу оставаться профессиональным райдером, то мне придется думать о том, чтобы скрывать свою сексуальность, что было бы для меня совсем неприятно. Мне никогда не было стыдно за то, что я гей, и я не хотел чувствовать так, будто должно быть».

Джарретт Берри на обложке Big Brother

Джарретт Берри на обложке Big Brother

При слове «скрывать» приходят мысли об ушедшей эпохе – платки в карманах (прим.: знак, использовавшийся геями в 70-х), праздношатающиеся ребята в плащах и вопиющая гомофобская желчь на первых страницах таблоидов. Может быть, на нас повлиял пивной оптимизм, может быть, был слишком солнечный день, но здесь, снаружи, в одном из наиболее либеральных районов города, слово «скрывать» уже кажется чем-то из ретро-эпохи. Разве мы не оставили все это в прошлом? Если не общество, как насчет скейтбординга? Ну разве этот крутой, творческий, просвещенный мир скейтбординга не оставил все это позади? Может быть. А может, и нет.

skate_gay

Любопытно, но я подумал, что самое время спросить: «А где же все скейтеры-геи?».  Как единственный открытый гей среди про своего времени, Тим был очень одиноким человеком тогда, в 90-х. Несомненно, должно же было что-то измениться сейчас? «Если мы говорим о верхушке профессионального скейтбординга, то из тех, кого принято называть геями, я знаю, по крайней мере, четверых райдеров», – говорит Тим, – «Но я не чувствую, что могу называть имена».

Я не могу не уважать сдержанность Тима, но в то же время, это заставляет меня задуматься: почему в эти дни и в таком возрасте мы все еще произносим слово «гей» так, будто бы это было каким-то грязным табу? Многие люди в индустрии знают, что некоторые про-скейтеры – геи, но что мешает им стать открытыми в этом?

gayboard

Позже я побеседовал с Эдом Темплтоном, про-скейтером, и человеком, стоящим за компанией Toy Machine, который сказал мне, что знает о Джарретте Берри – еще одном именем, постоянно всплывающим в блогосфере – именно он появился в «гей-выпуске» в Big Brother в 2002-м. Он говорит, что знает достаточно много женщин про-скейтеров с нетрадиционной сексуальной ориентацией (в англоговорящем мире слово «gay» используется как для обозначения гомосексуалистов-мужчин, так и женщин), открыто заявляющих об этом – то же самое утверждает и экс-редактор Big Brother Дэйв Карни, указывая мне на пару больших имен. «Есть и другие, конечно, но я не могу их назвать. Этот выбор остается за ними», – добавляет Темплтон.

Эд Темплтон для Toy Machine

Эд Темплтон для Toy Machine

Брюс Кэнайтс, бывший про-скейтер, ставший фотографом, сказал, что может, по крайней мере, назвать семерых скейтеров – любителей, про, также экс-про – которые являются геями, но никак не подтверждают это формально. Патрик О’Дилл, фотограф и вдохновитель шоу Epicly Later’d на VBS TV, говорит, что есть около шести или семи человек среди про-скейтеров, которые скрывают свою принадлежность к гей-сообществу.

Брюс Кэнайтс на обложке Thrasher

Брюс Кэнайтс на обложке Thrasher

И хотя я был абсолютно ясен в том, что я не собираюсь публиковать список имен скрывающих свою ориентацию скейтеров, фраза «не для печати» звучала постоянно. Никто, похоже, не стремился разрушить этот стереотип. Тим объясняет: «Все их друзья и все, с кем они тусуются, знают об этом, так же как все в индустрии знают, потому что эти вещи становятся известными, но они не придаются огласке. Я бы рад был думать, что это не публикуется потому, что у людей все в порядке, но я думаю, что правда в том, что они не хотят, чтобы это стало известно».

as4g75o8gVw

Но почему люди не хотят этого? Майкл Брук, редактор Canada’s Concrete Wave, говорит следующее: «Дело в том, что вы имеете дело с бизнесом, и это неустойчивая вещь с точки зрения бизнеса. И я думаю, то, что у нас есть – это множество бизнесменов, которые не хотят спонсировать открытых геев-скейтеров просто потому, что не хотят раскачивать лодку. Типичный уличный скейтер находится где-то между десятью и двадцатью годами, наибольшую группу составляют подростки в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет. Эти дети управляют бизнесом с точки зрения приобретения товаров, досаждают про с автографами, и, я думаю, что это очень хрупкий возраст с точки зрения вопроса мужественности. У меня такое чувство, что они не ограниченные и нетерпимые люди – они просто люди, испуганные тем, что имеют дело с таким взрывоопасным вопросом». Кэнайтс соглашается: «Я думаю, что настоящая проблема в признании этой темы – это то, что эта деятельность направлена на молодежь».

О’Дилл также считает, что отсутствие открытых геев-про является результатом протекционизма со стороны индустрии: «Я бы сказал, что в средней школе тяжелая демографическая ситуация, и если кто-то станет известен как гей-скейтер, это определенно повредит продажам его продукции». Он рассказывает историю, произошедшую с ним в школьные годы: «Это так глупо сейчас, но я помню, как увидел доску Джейсона Ли с Дэвидом Боуи на ней, и я подумал, что она очень крутая, а потом кто-то увидел, что у меня доска с Боуи и бросил: «Он гей». И я ответил, мол, черт, я не должен был ее брать, это же гей-доска. Это кажется нереально глупым сегодня, но тогда я подумал: «Так, я должен выбрать любую другую из досок, не хочу появляться в парке с этой гей-доской».

Деки Jason Lee с Дэвидом Боуи

Деки Jason Lee с Дэвидом Боуи

Так почему же дети не воспринимают то, что кто-то гей, как часть большой картины скейтбординга? Есть скейтеры из мира искусства, есть отмороженные тусовщики-скейтеры, есть замешанные в преступности скейтеры из хип-хопа, безбашенные скейтеры-рокеры, но нигде среди этого культурного разнообразия нет скейтеров, которые являются геями. Карни считает, что этот разрыв говорит о более широкой проблеме: «Я не думаю, что гомофобия является более специфической для скейтбординга, чем для молодежной культуры, особенно для этой определенной возрастной группы. Я думаю, что это больше вопрос культуры, где гомосексуализм в сознании молодых парней является слабостью». Эндрю Рейнолдс, старый приятель Тима по команде Birdhouse, объясняет, что часть проблемы – это то, что стереотип о геях не вписывается в образ катания «жестких, диких парней, которые падают и истекают кровью». Брук соглашается с ним: «Скейтбординг смешон тем, что это такое мачо-увлечение: “Ладно, сейчас я швырну себя с сорока ступеней, я же не телочка какая-нибудь”. Как будто ты гладиатор и ты выходишь с мечом на арену. И это представляется чрезвычайно мужественным поступком».

Эндрю Рейнолдс, backside 50-50

Эндрю Рейнолдс, backside 50-50

Отец четверых детей, Брук считает, что в то время, как сегодняшние подростки являются более просвещенными, чем поколение их родителей, у них все еще могут быть предвзятые представления, касающееся того, что значит быть геем. «Если кто-то из их друзей – гей, или кто-то из их родственников – гей, то это не имеет большого значения, но, все-таки, они по-прежнему отождествляют геев с чем-то слабым – этакий гомик, педик, педрила, слабак. Мне неприятно это говорить, но, похоже, осознание того, что это не так, займет какое-то время».

Майкл Брук, основатель Concrete Wave Magazine

Майкл Брук, основатель Concrete Wave Magazine

Я поговорил также с Софией Ли, которая тоже считает, что путь к принятию может оказаться достаточно длинным. София живет в Сан-Франциско, катается и она – гей. Мы поговорили об опыте Софии как женщины-скейтера и о недавнем интервью в канадском скейт-журнале King Shit со скейтером-транссексуалом Хиллари Томсоном, что София видит очень прогрессивным шагом. «Скейтбординг определенно вырос и созрел и становится все более открытым и восприимчивым, но это медленный и длительный процесс, когда речь заходит обо всем, что относится к дискриминации. Это занимает так много шагов. Во-первых, давайте примем другие культуры и национальности, во-вторых, давайте примем женщин. И во всем, в чем доминируют мужчины, я считаю, что мужской гомосексуализм – это один из самых сложных вопросов, в котором можно добиться согласия», – заявляет она.

Надпись: «Встречайте Хиллари, первого в мире скейтбордиста-транссексуала»

Надпись: «Встречайте Хиллари, первого в мире скейтбордиста-транссексуала»

В ее голосе слышно покорное разочарование – то же разочарование слышно и в голосе следующего парня, с которым мне удалось побеседовать. Стив Олсон, легенда скейт-сцены Западного побережья 70-х, тусовщик и отец золотого мальчика компании Girl Skateboards – Алекса Олсона – не приукрашивает действительность. Между странным долгим телефонным молчанием и пограничным безумием («Извини, я просто искал свою зажигалку… Прости, что за вопрос? Я что-то съехал с темы…»), он сетует на тенденцию в скейтбординге умалчивать правду. «Я думаю, что это вызывает жалость, честно говоря. Уже 2011 год. Кому какое дело? Вот правда, кому какое дело?», – говорит он, прежде чем начинает поливать дерьмом индустрию. «Мир скейтбординга управляется идиотами – они просто алчные, жадные до денег шлюхи».

Легко обвинить в этом индустрию. Но я знаю, что когда мне было пятнадцать, я катался по Саут-Банк (район Лондона), делал небольшие кикфлипы и называл всех педиками – три года спустя, когда я сам заявил о себе, мне стало очевидным, что подростковая неуверенность и неопытность – большая часть проблемы. О’Дэлл соглашается: «Я думаю, что в возрасте пятнадцати лет я, возможно, был гомофобом. Я думаю, что если бы в четырнадцать я встретил кого-то, кто был бы геем, для меня это было бы дико странным. Сейчас было бы очень легко для меня как для тридцатичетырехлетнего мужчины сказать: «Вы, ребята, просто тупые, вы просто кучка неграмотных маленьких гомофобов», – но у них просто не было никакого опыта общения, чтобы сформировать свое мнение. Какой-нибудь четырнадцатилетний парень, который пишет комментарии в интернете и катается где-нибудь в Огайо, просто никогда и геев-то не видел».

Патрик О'Дэлл

Патрик О’Дэлл

Но также абсолютно неправильно свалить всю ответственность на детей. В эпоху, когда всю интересующую информацию о жизни любого сообщества можно найти в Google, разве мы не должны предоставить больше доверия подросткам? Могут ли они быть более открытыми, чем мы думаем? Для Эндрю Рейнолдса, невежество не имеет ничего общего с возрастом. Он вспоминает, как, будучи подростком, приехавшим из Лейкленда, Флорида (американская глубинка), он прочитал ту статью. Узнав, что Тим – гей, он подумал: «Бля, охренеть. Вот это дела».

Эндрю Рейнолдс для Baker Skateboards

Эндрю Рейнолдс для Baker Skateboards

 

Я также встретился с доктором Найджелом Джарвисом, старшим лектором в Брайтонском университете, изучавшем вопросы мужественности, существующие на низшем уровне в спорте в Англии и Канаде. Он говорит, что, в то время, как спорт является одним из последних бастионов гомофобии, молодые люди уже намного более лояльны, чем их родители. «Было бы весьма интересно посмотреть на возраст бизнесменов в этой индустрии», – отмечает Найджел. «Они могут иметь старомодное мнение о том, что геи-спортсмены, геи-скейтеры оттолкнут наплыв покупателей. Большое количество людей принимают решения, руководствуясь мнением, которое могло стать давно устаревшим. Есть ли у них доказательства, чтобы удостовериться в этом?».

Но должно ли быть нормой спокойное отношение к этому? Не должны ли скейтеры ко всему этому относиться спокойно? Неужели из-за визга кучки подонков из Санта-Моники, держащих многомиллионную индустрию, опирающуюся на крупнейшие мировые бренды, скейтбординг потерял дух дикости и независимости?

Стив Олсон

Стив Олсон

«Да», – предполагает Стив Олсон, – «и нет». Действительно, большинство людей, с которыми я говорил, согласны с тем, что, несмотря на то, что скейтбординг изменился, некоторые его стороны остались верными тому, чтобы отрицать лояльность. «Некоторые из элементов скейтбординга сохранили отношение какой-то дискриминации, отрицания того, что люди могут быть разными, и такие черты часто преуспевают», – говорит Брук. Карни соглашается: «Женская скейт-сцена становится значительно больше. Это напоминает мне то, каким скейтбординг был в семидесятые и восьмидесятые, когда не было никакой надежды заработать на жизнь, занимаясь скейтбордингом. В обществе ты никому не нравился. Сейчас та же история с девчонками – теперь и они стали изгоями». Брук соглашается, что есть и более открытые люди в мире досок. Он считает, что лонгбординг, например, в то время как он отвергнут core’овыми чуваками, не склонен к такому же клановому менталитету, который отравляет катание – ты можешь одевать любую обувь, какую хочешь, можешь одеваться, как хочешь, ты можешь быть девчонкой – и всем все равно. «Единообразие и соответствие – эта плесень сегодня разрушается миром лонгборда», – комментирует он. «Является ли статистика всеобъемлющей, или нет, но лонгбординг вырос на 40% за последний год».

«Единообразие и соответствие – эта плесень сегодня разрушается миром лонгборда»

«Единообразие и соответствие – эта плесень сегодня разрушается миром лонгборда»

Вся эта история – это не только лишь беспокойство брендов за свою прибыль; это вина (и это достаточно верное слово) скейтеров, которые боятся заявить о себе из страха падения продаж их досок и обуви, что является большей частью их доходов, согласно Кэнайту. «Причина, почему скейтеры не хотят каминг-аута, в том, что продажи их досок упадут, и компания, спонсирующая их, будет нести убытки», – утверждает он.

Рестлеры Dynamic Dudes в своем лучшем виде

Рестлеры Dynamic Dudes в своем лучшем виде

Но только ли дело в деньгах? Возможно, что нет. Кэнайтс говорит, что про-скейтеры не хотят делать публичных признаний не только из экономического риска, но и из социального. Я спросил, считает ли он, что есть глубинные гомофобские корни в скейтбординге: «Я знаю нескольких парней среди про-скейтеров, которые высказывают гомофобские взгляды».

Джош Свинделл после освобождения из тюрьмы в сентябре 2013 года

Джош Свинделл после освобождения из тюрьмы в сентябре 2013 года

Это напоминает мне об инциденте 1993-го года, когда возле одного лос-анджелесского бара про-скейтеры Дэнни Вэй и Джош Свинделл были вовлечены в драку с мужчиной, который предложил Свинделлу с ним переспать. Позднее The Los Angeles Times сообщили, что лицо жертвы было «изуродовано до неузнаваемости». Вэй не был привлечен к ответственности за это убийство, но Свинделл получил пятнадцать лет за убийство второй степени.

Патрик О’Дилл рассказывает об инциденте, произошедшем десять лет назад, когда скейтер был вынужден покинуть тур из-за ходивших слухов о том, что он гей. Это произошло после того, как кто-то сказал ему: «О, я слышал, ты педик». «Это переросло в огромную драку трех гомофобски настроенных скейтеров с остальными ребятами, которые заступились за того парня», – рассказывает О’Дилл. Но в то же самое время, когда все эти случаи представляли скейтбординг в худшем свете, Тим говорит, что в Birdhouse «не было никого, у кого, когда я катался, или общался с людьми, были бы проблемы с тем, что я гей».

Тем не менее, София Ли заявляет, что каминг-аут, связанный с карьерой – это прыжок в неизвестность. «Мне кажется, что те спортсмены-геи, которые хотят открыться, должны быть уверены в том, что у них есть какая-то подстраховка. Есть, конечно, те, кто будут пионерами в этом, и, в любом случае, скажут о себе открыто, но, так или иначе, нужна поддержка индустрии».

Есть ли хоть какая-то безопасность? Тэмплтон думает так: «Я бы поддержал своих райдеров в их выборе каминг-аута, определенно. И если они хотят быть теми людьми, чьей миссией будет говорить об этом и нести это знамя, то Toy Machine будут с ними, чтобы помочь». Но он также подчеркивает, что решение про-скейтеров скрывать их ориентацию – это не только желание защитить свою карьеру. «Не у всех есть корыстные мотивы. Любой скейтер-гей, который решит рассказать о себе, с этого же момента станет «гей-скейтером». Все, чего бы он или она ни достигли, отныне будет рассматриваться только через призму того что он/она – геи. Я могу легко понять причину того, почему они не хотят говорить о себе».

«Я – фрик»

«Я – фрик»

Через несколько недель после первой встречи, Тим и я словились в скейтпарке Mile End в восточном Лондоне. На часах восемь утра, но, на удивление, мы не одни: здесь уже катается небольшая группа людей в возрасте около 30 лет. В перерывах он сокрушается над своей обувь из 90-х. «Они выглядят как дутыши», – говорю ему я. Он отвечает: «Спасибо». Мы смеемся. Тим показывает мне снимок своего щенка. И кажется, что он все еще в форме, когда он делает делает фронтсайд-эир в боуле, и поп-шовит на хипе. Мы садимся передохнуть, и я спрашиваю, что случилось бы, если бы то интервью с ним было опубликовано много лет назад. «Если бы статья ушла в печать, и не было бы массовой негативной реакции людей, я бы, вероятно, до сих пор катался, хотя бы из-за количества показов, которое бы тот материал получил», – говорит Тим. «Оглядываясь назад, я должен был настоять на том, чтобы материал напечатали. Тони Хоук хотел этого и, как мне казалось, он искал способы, чтобы это провернуть. Она могла бы сделать многое для других людей».

Тони Хоук с дочерью

Тони Хоук с дочерью

А что же сегодня? Может ли открытый гей-про сделать что-нибудь для скейтбординга сейчас? Мы думаем, да. «Скейтбордингу нужны эти вещи, чтобы он оставался свежим, странным. Скейтбординг должен быть странным», – говорит Карни. Темплтон добавляет: «Давайте покончим с этой глупой дискуссией. Если мы думаем, что мы такие прогрессивные или даже контр-культурные, то мы должны были оставить это в прошлом лет двадцать назад». Наконец, как всегда откровенный, Стив Олсон шутит: «Если бы я был геем, я был бы как такой кричащий дикий чувак, который орет: «Йоу, я горю, услышьте мой рев!». Я бы хотел увидеть, как некоторые профессиональные скейтеры публично заявят о своей гомосексуальности, как какие-нибудь непомерно возмутительные трансвеститы будут кататься: «Я катаюсь за Джуди!». А ты отвечаешь: «Сделай это, девчонка!». А он в ответ: «Давай, сучка!», и этот диалог продолжается все дальше и дальше.

«Будет ли это правдивым духом скейтбординга?», – спрашиваю я.

«Абсолютно».

 Текст: Артем Колесников