Ад на колесах или «Эй, я выгляжу как уличный скейтер?»

EMB_Homies_ChromeballScan_Bryce-Kanights

Не помню зачем, но недавно я искал интервью с создателем журнала Thrasher Фаусто Вителло и случайно наткнулся на одну интересную статью, вышедшую в мае 1994-го в газете Bay Guardian – газета выходит в Сан-Франциско и по сей день. Статья называлась «Hell On Wheels» (пер.: «Ад на колесах»). В ней говорилось об основных проблемах скейтбординга того времени. В те годы уровень скейтбординга в Америке был значительно близок к тому, что сейчас происходит в России. Не знаю, насколько все изменилось сегодня, но, судя по интервью с Марком Джонсоном, не так давно опубликованным в нашем журнале, кое-какие проблемы у них есть и сегодня. Скейтбординг в России, возможно, идет своим путем, но кое-что кажется схожим, есть проблемы, общие для наших двух стран, да и, в целом, для мира: влияние интернациональных корпораций на индустрию, отношения райдеров и их спонсоров, грань между любовью к скейтбордингу и коммерцией. На все эти вопросы Bay Guardian попытались ответить в 94-м, в США. Сегодня мы можем оглянуться назад, посмотреть на то, как это было у них и сравнить с тем, что происходит в России сейчас.

Обложка Thrasher , октябрь 1994 года

Обложка Thrasher , октябрь 1994 года

8 лет назад Майк Вэллели был живой мечтой каждого тинэйджера-скейтбордиста. Рожденный в Нью-Джерси, в возрасте 16 лет парень подписал контракт и стал профессионалом – получая ни много ни мало, 10 000 долларов в месяц: он бросил школу, ушел из дома, и двинулся в Калифорнию. Он прошел через все эти вещи – через пик славы, волнение мировых туров, быстрый и свободный образ жизни, который появляется с внезапным богатством. Сегодня все это угнетает его.

Майк Вэллели в споте Brooklyn Banks, 1988 год

Майк Вэллели в споте Brooklyn Banks, 1988 год

Вэллели в свои 23 года женат, имеет ребенка. Он уже стар, чтобы быть скейтером и его карьера идет на спад – и у него все еще нет диплома о среднем образовании. Одноразовая звезда жалеет о том, как он провел свою юность. Он спустил слишком много денег и слишком мало оставил. Он подписывал контракты, даже не спросив совета агента или юриста.

Майк Вэллели осваивает вторую профессию

Майк Вэллели осваивает вторую профессию

Профессиональная жизнь Вэллели длится вдвое больше, чем у среднестатистического райдера. Когда она закончится, он не знает, что он будет делать. Тем не менее, он считает, что ему относительно повезло: он не в тюрьме, не стал наркоманом или самоубийцей. И он убежден, что его спортивная жизнь может измениться.

«То дерьмо, что случилось со мной, не должно произойти с другими ребятами», – говорит Вэллели. «У них ограниченный кругозор и больше нет школы. Нет больше семьи».

Стейси Перальта и Майк Вэллели на съемках Gleaming The Cube

Стейси Перальта и Майк Вэллели на съемках Gleaming The Cube

Это своевременная жалоба: профессиональный скейтбординг быстро растет. Десять лет назад знатоки индустрии считали, что в стране было около 50 профессиональных скейтбордистов. Сейчас их почти 300. Многие, если не большинство – тинейджеры. Они делают по 50 000 долларов в год и ездят по миру с промо-турами, чаще всего без родителей. Неконтролируемые нувориши, ставшие знаменитостями, некоторые из них ведут себя так, как можно было бы ожидать от непослушных подростков: они сходят с ума.

Джош Свинделл после почти 20 лет в тюрьме

Джош Свинделл после почти 20 лет в тюрьме

Двадцатилетняя южнокалифорнийская звезда Карим Кэмпбелл в статье в Los Angeles Times, вышедшей 6-го марта, так описывает свой жизненный стиль: «Ты можешь тусоваться», – говорит он, – «24 часа в сутки». Последние заголовки рисуют тревожную картину: Джош Свинделл ожидает суда за убийство в Лос-Анджелесе, сообщает L.A. Times (прим.: приговоренный к 15 годам заключения, Джош вышел на свободу 5-го сентября 2005 года). В прошлое Рождество техасская икона 80-х – тридцатилетний Джефф Филлипс – покончил с собой. Марк Энтони «Gator» Роговски, 25-летняя легенда, был признан виновным в изнасиловании и убийстве 21-летней подруги его бывшей девушки в кондоминиуме в Карлсбаде – трагедия была рассказана Кори Джонсоном в антологии «Лучшие спортивные истории 1992-го» (прим.: 7-го февраля 2011 года комиссия по досрочному освобождению признала Марка Роговски опасным для общества и заключила, что он должен оставаться в тюрьме).

 

Но настоящая история профессионального скейтбординга до сих пор не рассказана. Основываясь более чем на 30 интервью с действующими и бывшими скейтерами, представителями бизнеса и государственными чиновниками, а также на обзорах публичных актов, Bay Guardian взглянула на ту сторону индустрии, которая получила поразительно мало огласки.

Это история удивительного бизнеса, контролируемого горсткой людей, чьи вертикально интегрированные компании процветают в значительной степени благодаря усилиям скейтеров, которые их представляют. Базирующаяся преимущественно в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Сан-Диего, эта скрытная индустрия, оценивающаяся в 150 млн. долларов в год, нанимает детей в возрасте 13 лет, чтобы они продвигали их продукцию – с удивительно малой регуляцией и надзором, согласно некоторым экспертам этой отрасли.

Если бы дети, которые катаются, были актерами в Голливуде, их доходы и рабочие условия строго контролировались бы – сообщил Bay Guardian Билл Буелл, региональный администратор Министерства труда. Их прибыль шла бы в доверительный фонд, их рабочие часы ограничивались временем, не проводимым ими в школе (или они бы занимались с репетитором). Если бы родители не смогли сопровождать их на место работы, опекуны бы смогли.

Если бы скейтбордисты были приравнены к спортсменам-любителям, как футбольные или баскетбольные игроки, то тренеры, вероятно, ограничили их общение с агентами. Регулировался бы даже рекрутинг в колледже: NCAA (Национальная ассоциация студенческого спорта) строго ограничивает контакт агентов со спортсменами.

Например, если бы дети работали в McDonalds, им необходимо было получить разрешение школы, и их рабочее время бы подлежало контролю.

Но скейтеры не считаются ни спортсменами, ни актерами, их контракты больше похожи на коммерческие сделки – или, скорее, на коммерческое спонсорство, нежели сделки. Про-скейтер, который катается за компанию, в меньшей степени является нанятым лицом, чем любой промоутер. Скейтеры демонстрируют оборудование в рекламе, используют его на соревнованиях, продвигают в турах. Те из райдеров, кто имеют статус звезд, могут зарабатывать огромные чеки на том, чтобы лого были размещены на их оборудовании – скажем, реклама Nike Air Jordan на колесах. Все эти контракты, как говорит Буелл, не контролируются детским трудовым законодательством.

Стейси Перальта, легендарный бывший про-скейтер и бывший совладелец скейтбордической компании Powell Peralta, сказал, что сочетание больших денег и слабого контроля опасно. «Спорт привлекает множество неблагополучных детей», – сказал он Bay Guardian, – «Они приходят с нехваткой чего-то в их жизни, и их намного легче эксплуатировать».

«И что давно потеряла отрасль», – говорит Перальта, – «Это управление над производителями».

Профессиональный скейтбординг является относительно новым явлением, тесно связанным с техническими, культурными, маркетинговыми изменениями, которые за последние 20 лет превратили скейтбординг в большой интернациональный бизнес.

Старомодные скейтборды 50-х и 60-х были сделаны, в основном, из дешевой фанеры с прикрепленными к ней металлическими колесами, которые гарантировали жесткую езду даже на небольших скоростях. Их популярность была справедливо снижена к середине 70-х, когда появление полиуретанового колеса дало скейтбордингу совершенно новый элемент. Новое оборудование было гладким и прочным, и скейтеры поняли, что они могут ударять по задней части доски и прыгать в то же самое время, тем самым находясь в воздухе.

Воздушная акробатика становилась все более броской и сложной. Скейтеры, а это, в основном, жители пригородов, катались в пустых бассейнах, где гладкие наклонные поверхности отлично подходили в качестве стартовой площадки: в конечном счете, появились парки, которые стали отвечать требованиям усиливавшегося увлечения катанием.

Но трюки были часто опасными, и в середине 80-х городские сообщества по всей стране пришли к выводу, что необходимо всю ответственность возложить на скейт-парки. Парки закрылись, увлечение скейтбордингом стало увядать, и индустрия скейтбординга, которая внезапно стала приносить огромные деньги, стала нести потери.

Появился Фаусто Вителло. Выпускник Государственного института Сан-Франциско, 48-летний Вителло был когда-то незначительным игроком в индустрии скейтбординга – владельцем Independent Trucks, производящей подвески. Вителло, основавший в 1981 году журнал Thrasher, выпускавшийся исключительно для скейтеров, обратил внимание на оживление вокруг небольшого тренда, называемого «уличным катанием».

Уличное катание не нуждалось в парках и пулах – наоборот, скейтеры использовали стандартную уличную инфраструктуру – тротуары, бордюры, лестницы как некий фон для новых драматических шагов в скейтбординге. Thrasher начал делать цветные снимки в городских условиях с профессиональными скейтерами в качестве моделей, и уличный скейтбординг взлетел ввысь.

Уличное катание сопровождалось не только новым поколением скейтеров, оно также стало новым поколением оборудования. Доски и колеса стали меньше, чтобы легче было делать сложные трюки, такие, как флипы на тротуаре, слайды по перилам, и аналогичные виды акробатики.

ie3d044901e03283091b05628239afdabDS13SKATEBOARD05JM

 

Новое оборудование решило проблемы индустрии: оно ломалось и изнашивалось быстрее. Колеса стали более плоскими, доски уменьшились, и скейтеры – от профессионалов до любителей, катающихся по выходным – были вынуждены менять их чаще. Для юных скейтеров, которые были нарасхват у производителей оборудования, это не стало большой проблемой. Они получили оборудование бесплатно. Но для детей, которые стремились к своим идолам (и для родителей, которые платили за доски), изменения были существенны.

«Мы в восторге от этого, потому что скейтеры изнашивают все это дерьмо намного быстрее», – сказал Bay Guardian владелец одной скейт-компании, попросивший не называть его имени. Как заметил Стив Кенон, владелец Consolidated Skateboards в Санта-Круз, при стоимости доски не ниже 100$, «намного дороже быть скейтером, чем играть в гольф».

«Все, что хотят профессионалы, хотят и дети», – сказал он Bay Guardian, – «И дети не понимают, что то, что получают профи, они получают бесплатно».

Возможно, это была историческая случайность, возможно, это был блестящий маркетинговый ход. В любом случае, большинство инсайдеров согласны с тем, о чем говорит Фаусто Вителло, который в скором времени стал вовлечен в производство колес, досок, подвесок, одежды, а также в выпуск журнала, который продвигал все это – что спасло скейтбординг в самый решающий момент.

В отличие от большинства профессиональных видов спорта, журналы, которые охватывают мир скейтбординга, часто принадлежат и управляются одними и теми же людьми, продающими продукцию и нанимающими спортсменов и спонсирующими их. Это как если бы Sports Illustrated одновременно владел Chicago Bulls и Nike, и платил Майклу Джордану за то, что тот играет в баскетбол, позирует для журналов и продвигает продукцию Nike – и все на условиях одного и того же контракта.

Три человека контролируют большую часть индустрии, и каждый из них издает журнал, производит оборудование, нанимает профессиональных райдеров для съемок, которые появляются в качестве звезд и моделей на страницах журналов. И все трое, похоже, не очень-то хотят публичности.

Основанный Вителло и базирующийся в Сан-Франциско, Thrasher является крупнейшим изданием в своей категории, тираж которого, по сообщениям самого издания за декабрь 1993-го, составляет 160 000 копий. Стив Рокко из Лос-Анджелеса владеет журналом Big Brother; Лоуренс Бальма из Торранса, Калифорния, владеет TransWorld Skateboarding. Три совершенно разных личности, но они похожи в одном важном аспекте: каждый действует в качестве флагмана разнообразной иерархии скейтборд-компаний.

Компании, созданные, финансируемые и контролируемые Вителло, Рокко и Бальма, производят доски, колеса, подвески, и, чаще всего, в результате того, что стиль скейтеров становится модным, одежду. Несмотря на то, что путаница в вопросах собственности и фактор наличия множества дочерних компаний делают выявление вопроса более сложным, тем не менее, отдельные специалисты в индустрии считают, что скейтбордические товары, производимые и поставляемые Вителло, Рокко и Бальма – все из которых имеют международную дистрибуцию – делают около 70 процентов продаж в индустрии.

Реклама Think в выпуске Thrasher за октябрь 1993 года

Реклама Think в выпуске Thrasher за октябрь 1993 года

И за исключением рекламы звукозаписывающих компаний, производств одежды, и нескольких других независимых производств, эти три журнала, в основном, наполнены рекламой их же компаний, и большими статьями со скейтерами, представляющими продукты, в которых они же имеют финансовый интерес. Bay Guardian обнаружили, например, что 35 процентов размещенной в майском выпуске Thrasher рекламы было направлено на продвижение компаний, так или иначе относящихся к Вителло – и это не считая рекламы многочисленных производств, для которых компании Вителло делают колеса и подвески.

Реклама Onyx в выпуске Thrasher за ноябрь 1993 года

Реклама Onyx в выпуске Thrasher за ноябрь 1993 года

Бывший про-скейтер, по праву ставший звездой, 26-летний Рокко упрочнил свое положение на рынке в конце 80-х годов, став ренегатом. Будучи ветераном легендарных Dogtown из Санта-Моники, он позиционировал себя как фигуру, вызывающую симпатию у скейтеров, которые хотели выдвинуться над тогдашними доминирующими компаниями. Рокко, в отличие от пожилых людей, которые доминировали в индустрии, когда он пришел в нее, объявил, что хочет позволить про-скейтерам быть самими собой и по-минимому соблюдать правила.

«Так он добился того, чтобы все скейтеры считали его своим чемпионом», – сказал Пауэлл, чья компания Powell Peralta была лидером в 80-х, в безмятежные для скейтбординга дни. «Большой уловкой Стива было то, что он смог заполучить симпатию скейт-оппозиции, критикуя промо-команды».

Рокко не перезвонил в ответ на наши многочисленные просьбы прокомментировать ситуацию, направленные в офис его журнала Big Brother в ходе создания этой статьи.

Человек внутри индустрии, рассматриваемый в качестве наиболее социально ответственного из этих трех фигур – это Бальма, который пообщался с Bay Guardian в телефонном интервью. Несмотря на его статус, ни одна из его компаний не находится на виду, в отличие от компаний Вителло и Рокко. Это, как говорят наблюдатели, происходит из-за того, что Бальма сфокусировался на редакционном пространстве, в противовес продвижению своего продукта, и попытался передать красоту событий мира скейтбординга и сноубординга.

Никакой рекламы от конкурента Вителло с его High Speed Productions никогда не появлялось на страницах TransWorld Skateboarding – журнал, имеющий тираж в 150 тысяч экземпляров, печатает статьи о звездах, которые катаются и соревнуются.

«Если скейтеры достойны того, чтобы о них написали, мы обязательно напишем о них», – прокомментировал Бальма.

Когда мы спросили его о списке компаний, которыми он владеет, Бальма задумался на несколько секунд, а затем спросил, почему готовится вся эта история. После некоторой настойчивости с нашей стороны, он предоставил список. На вопрос о его возрасте он ответил отказом (он сказал только, что работает в скейт-индустрии с начала 70-х). Бальма также сказал, что все компании, с которыми он связан, стремятся к сохранению личности скейтеров, которые разделяют интерес к ним, в качестве главного приоритета. Он также сказал, что важно, чтобы он сам оставался достаточно сдержанным в своей вовлеченности в бизнес, чтобы не разрушать в глазах молодых покупателей имидж компании, у которой они берут свои доски и одежду.

«Наш потребитель в силу своего возраста хочет идентифицировать себя с продуктом», – сказал он. «Если вся индустрия – это часть одной корпорации, то скорее всего, в этом есть что-то нечистое».

Создатель Thrasher Фаусто Вителло также согласился поговорить и встретился с репортером Bay Guardian на одном из своих складов Hunters Point. Подстриженный и изящно одетый, с густыми усами, он сидел на полу небольшого офиса. На стульях слева от него сидели 31-летний Дон Фишер и 28-летний Кит Кокрейн, двое акционеров Think Skateboards. Они говорили серьезным тоном об их вере в свою компанию, об их симпатии к скейтерам, и обо всем том, что те получают, когда становятся про.

Лого Think Skateboards

Лого Think Skateboards

Кокрейн и Фишер, оба из которых стали профессионалами после окончания средней школы, рассказывают истории о том, как они призывали молодых скейтеров учиться, как они отправили деньги матери одного из них, чтобы она заплатила по счету за телефон, и как, если бы у них были сыновья (девушки-профессионалы – редкость) они бы хотели, чтобы те стали профессиональными скейтерами.

«Это сделало меня индивидуалистом», – говорит Кокрейн, – «У моего сына тоже мог бы появиться момент, когда он оказался бы в центре внимания».

Вителло указал на Фишера и Кокрейна как на пример того, что, так как компании, в которые он вовлечен, управляются другими людьми, его влияние на индустрию ограничено.

«Меня обвиняли в этом (доминировании в индустрии скейтбординга) многие годы, и все-таки я стою на своем», – ответил Вителло. «Тем более, что я не контролирую подобные вещи – например, то, что люди думают обо мне».

Кокрейн добавил: «Но мне не очень нравится, когда меня называют лакеем. Я основал эту компанию. Я подписываю чеки».

Тем не менее, Вителло признает, что у него есть финансовый интерес, связанный с Think и со многими другими компаниями, и что именно он дал капитал, чтобы помочь Кокрейну и Фишеру войти в этот бизнес.

Он часто настаивал на том, чтобы многие ребята также становились профессиональными райдерами: Кокрейн и Фишер – два хороших примера. Он также сказал, что не было никакой необходимости в саморегуляции скейтбординга.

«Индустрия – это машина, и ты не можешь добиться успеха без хорошей команды. И теперь, когда компании и скейтеры не могут жить друг без друга, компании должны сделать что-нибудь для детей».